Путь в Мысхако.
Международный фестиваль фотографии  PHOTOVISA в краснодаре

 

Кураторы: Евгений Березнер, Наталья

Тарасова, Ирина Чмырева при участии

Владимира Сергиенко

Винзавод «Мысхако», ул. Центральная, 1

22 0ктября — 18 Ноября 2012

Организаторы фестиваля: Фонд развития и поддержки искусства «Айрис», Центр современной культуры «Гараж», Проект «В поддержку фотографии в России» 

Государственный музейно-выставочный центр РОСИЗО Министерства культуры

Российской Федерации, Проект «FotoFond – территория фотографии» (группа РИА Новости), Краснодарская краевая общественная организация «Творческий союз «Вива Фото»»,  «Деловая газета. Юг»

Фестиваль проходит под эгидой Министерства культуры Краснодарского Края

Инсталляция работ Черкашиных на винзаводе Мысхако.

press to zoom

Инсталляция работ Черкашиных на винзаводе Мысхако.

press to zoom

Инсталляция работ Черкашиных на винзаводе Мысхако.

press to zoom

Инсталляция работы Монументы Москвы на винзаводе Мысхако.

press to zoom

Инсталляция работы Монументы Москвы на винзаводе Мысхако.

press to zoom

Открытие выставки на винзаводе Мысхако.

press to zoom

Инсталляция работ Черкашиных на винзаводе Мысхако.

press to zoom

Метро Нью-Йорка на винзаводе Мысхако. Открытие.

press to zoom

Метро Нью-Йорка на винзаводе Мысхако. Открытие.

press to zoom

Инсталляция работ из серии Казаки

press to zoom

Инсталляция работ из серии Казаки

press to zoom

Работы из серии Казаки. Открытие.

press to zoom

Инсталляция работ Черкашиных на винзаводе Мысхако.

press to zoom

Инсталляция работ Черкашиных на винзаводе Мысхако.

press to zoom

Инсталляция работ Черкашиных на винзаводе Мысхако. Пляжи Болгарии.

press to zoom

Работы из серии спорт в СССР

press to zoom

Монумненты Канн

press to zoom

Работы из серии спорт в СССР

press to zoom
Валера и Наташа Черкашины. Путь в Мысхако

Ретроспектива известных московских художников, помещенная в индустриальные интерьеры. Восхождение.

Ирина Чмырева

Валера и Наташа Черкашины художники. Они работают с фотографией на протяжении более тридцати лет, она является медиа (технологией) и языком их полисмысловых и многодельных коллажей, масштабных пространственных инсталляций, перфомансов, лекций, хэппенингов. В России они были едва ли не первыми авторами, кто на рубеже 1980-1990-х годов придал фотографии такое полифоническое значение, кто осознал и представил публике фотографию как категорию новой тотальной визуальности наших дней. Рекламные билборды Нью Йорка, вывески магазинов Москвы и оттиски газет внутри и на полях коллажей,—в работах Черкашиных «много слова» (much of word). Оно подчас буквально, подчас опосредованно – как имена памятников или названия эпох – присутствует во многих их работах. Вероятно, Черкашины одни из самых логосо-центрических авторов своего времени. Они бережны по отношению к историческим смыслам, одновременно, безжалостны, как бывает безжалостным врач, отсекающий больную часть, чтобы выжило целое. Черкашины – образованные и наивные, движимые в своем творчестве интуицией, восходящей к прозрению (отчего так часто и точно они касаются болевых

точек времени, в котором живут), почитатели культуры. Безжалостность художников Черкашиных по отношению к словам (их значениям) и самой Истории в том, что на протяжении десятилетий они целительным смехом освобождают зрителей из-под мрачных теней ушедших империй.

Мы, зрители, подолгу живем в кругу догм и исторических мифов, привыкшие к трактовкам событий (а главное – символов) прошлого, данных их современниками, какими бы страшными заблуждениями (читай: идеологиями) они ни были бы движимы. Черкашиным свойственна свежесть взгляда на Историю, так, как будто они впервые читают ее текст и разумеют эмоциональный настрой образов архитектуры, скульптуры, живописи (знаменитых памятников прошлого), который не может лукавить, даже если слова, породившие то искусство, покрывали собой жестокую природу власти и насилие одних людей над другими. Парадокс взаимоотношений

визуальных образов и слов на протяжении европейской (включая русскую и причудливо выросшей из европейской прививки современной американской и латиноамериканской) цивилизации особенно наглядно проявляется в истории империй. Развенчание их визуальных догматов, игровое отношение к их наследию (выраженное, в первую очередь, в презрении имперских стереотипов воспроизведения имперских памятников) – вот тот смеховой инструментарий, с помощью которого Черкашины обращаются к своей искушенной публике.

Людей, образованных в истории, в искусстве, эти художники повергали в состояние неофитов, предлагая им пластически очевидные, но оттого не перестающие быть внове коллажи из цикла «Миражи империй». Начатый в 1995-м году, этот проект обобщил художественное исследование

Черкашиными природы империй. Чуть раньше, в 1991-м (год – знаменательный – когда перестал существовать СССР) художники обратились к теме метро. Вначале спустились в подземку в Москве. Московское метро наполнено знаками советской эпохи: бронзовые скульптурывоенных и крестьянок на станциях, бравурные мозаики и колонны невероятных, рожденных в СССР ордеров. Черкашины играли с этими атрибутами уходящего времени, в котором были рождены сами в тени жутковато-страшной помпезной и авторитарной машины «большого стиля».

Художники проводили в метро конкурсы красоты среди скульптур, шутовскую свадьбу с бронзовым красавцем-рабочим. Тогда же они создали цикл портретов, где, как в макабрических снах карнавала, неживое становится живым, а под масками смеха скрываются гримасы смерти.

В тот момент в работах Валеры и Наташи коллеги и зрители услышали смех карнавальной природы. В родословную книгу их искусства вписали Рабле, карнавалы эпохи Возрождения, гедонистов, пировавших невзирая на тяготы жизни. Но карнавалы гуманистов были мудрее, чем только шутовство, так что, назвав в предшественниках великие имена европейской культуры, критики Черкашиных не погрешили против глубинного драматизма их творчества. Позднее художники расширили географию своего underground, сделав его глобальным, погрузившись в переживание хаоса подземных потоков людей, культур, информации и технологий. После 2000-го Валера и Наташа Черкашин постепенно уходят от непосредственной реакции на конкретные исторические события сегодняшнего времени. С этих пор их главный проект – «Эволюция хаоса».

Его отвлеченность, абстрактность—кажущиеся. Масштаб проекта превосходит обозримое человеческое существование в плоскостной протяженности пространственно-временных координат: Валера Черкашин снова, как на стыке эпох 1980-1990-х, находит символический образ,

обобщающий настоящее время (presenttime). Мы живем в эпоху предстояния Апокалипсису, не первому в истории, но оттого не менее трагическому по отношению к индивидууму. Одно из ощущений, приводящих человека к эсхатологии,—ощущение хаоса, неподвластного его разуму. Хаос– состояние космоса, предшествующее рождению гармонии. Хаос как война, но уже не в масштабах человеческой истории, но космоса, где сталкиваются планеты и галактики, где соединяются макро и микро уровни реальности, космоса, которому, как в средневековой космогонии, человек причастен и тождественен. Хаос как змей Урборос, начало и конец времен. Вечное и бесконечно повторяющееся. Прийти к пониманию истории мира и собственной жизни как трагедии – серьезнейший опыт человеческой судьбы, открывающийся художнику на сломе веков и совпадающий с этапом зрелости его человеческой, духовной и физической, природы. После этого проекта Черкашины будто снимают еще одну карнавальную маску, знакомую зрителям, уже признавшим в своих современниках наследников исполнителей античных и раннехристианских мистерий. Под этой маской художники, доказавшие свои права на восхождение к Промыслу (Providence).